0.00
5 читателей, 21 статья

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 11 часть

В конце 17 века Бартоломео Бисмантова сообщает о новом инструменте, который называется «Il Violoncello da Spalla moderna» (новая плчевая-челло). Инструмент настраивался в квинтах с нижней струной РЕ. Себастьян Броссард обозначает его как «notre Quinte de Violon, ou une Petite Basse de Violon» (сегодняшний альт или маленькая басовая скрипка). Виолоне он называет «notre Basse de Violon, une Double basse». Маттесон писал, что «чудесная violoncello обозначалась также «Basso Viola» и «Viola di Spala», она «укрепляется на груди лентой, которая набрасывается на правое плечо». Эта форма крепления инструмента при игре (на правом плече) многократно задокументирована в изображениях и среди других инструментов использовалась фактически еще в Болонье в 1703 году. (BKbV. Abb.52). Требовалось ли исполнять партии виолоне Корелли, удерживая инструмент на правом плече, чтобы через два столетия вернуться к способу гамбового исполнения?

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 10 часть

Джованни Реaли требует в басу своего сочинения Ор.1 «Violoncello con Violone obligato». Указания инструментальных составов этого периода документировано двумя бас-гайге как двумя самостоятельными инструментами, в трактовке: Cello — Kontrabass, но не два скрипичных баса. Трудно представить, что в произведениях, которые создавались, так сказать под носом у Корелли, даже ему посвящались (например, Реали), можно было понимать виолоне как виолончель.

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 9 часть

Violon — cello

Название «виолончель» произошло от общего названия — «виолоне». С позиций этимологии конструкция новых понятий выявляет несоответствие корней, хотя конечно имеются примеры для их возможного сосуществования в

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 8 часть

SPERGER-FORUM 4/5 2006

/Продолжение — вторая часть стать/

A.Planyavsky Versuch eines Protokolls im Gedenken an Sperger.

Ende und Aufbruch

А. Планьявский. Попытка документации. В память Шпергера.

Окончание и прорыв

/Перевод Л.Ракова/

В первой части этой работы я пытался сделать краткий обзор исторической роли виолоне как контрабаса семейства гамбовых, чтобы показать, что Йоханн Маттиас Шпергер и Доменико Драгонетти не были в 18 веке вершиной контрабасового исполнительства, как это предполагали до сих пор. Я хотел показать, что их достижения основывались на непрерывном развитии исполнительской культуры 17 века. Как подробно рассмотрено, отдельные авторы сомневаются в происхождении контрабаса от семейства гамбовых и считают его басовой скрипкой (виолончелью), принадлежащей скрипичному семейству. Стефан Бонта (1) ссылается на «трактаты» 1550 года, где виолоне указывается как «bass violin». Под «трактатами» Бонта подразумевает работу Джамбе де Фер, в 1556 году определившего виолоне, который считался итальянским, как «violone da braccia». По мнению Бонты, после 1609 года итальянский теоретик не характеризовал виолоне как гамбовый инструмент и, таким образом, виолоне как контрабас обозначился только в 18 веке (1977, 77 и 88).

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 7 часть

8-и футовый или 16-ти футовый контрабас

Крупнейшей заслугой Михаеля Преториуса по установлению звукового своеобразия различных смычковых басов следует считать приводимые им данные о разновидности нотации партий виолоне. Существенно то, что речь идет не об октавировании голоса виолончели (тогда этот вопрос не возникал), а о 8-и и 16-ти футовой нотации для контрабаса!
Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 6 часть

Так же двусмысленно указывается характеристика контрабасов как инструментов скрипичного семейства у Томаса Дрешера. В его статье о виолончели (Сп.1687) она характеризуется как «маленький вариант виолоне», который «в Италии с начала 17 века обозначается, как правило, басовым инструментом скрипичного семейства в 8-футовом регистре». Если виолоне занимает у него в этой типологии место «контрабаса-скрипки», спрашивается, почему он в другом месте, где скрипичные инструменты описываются с точки зрения их видовой общности, исключает контрабас, как это видно из статьи Дрешера о скрипке (Пр.1598): «К так называемому „скрипичному семейству“ относятся кроме самой скрипки, виола ( viola ) — в среднем регистре, и виолончель, как басовый инструмент».

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 5 часть

Виолоне

Один из главных аргументов поборников теории происхождения виолоне как инструмента скрипичного семейства, базируется на появлении термина «виолоне» от одного собирательного понятия «большие виолы» разных семей. Также и Жюли Мортон считает, что название «виолоне» применялось вплоть до середины 18 века, как родовое понятие для двух семейств смычковых струнных инструментов, и не было закреплено за одним каким-то инструментом. Исследовательница не верит, что контрабас барокко был приспособлен для исполнения специальных партий виолоне («А-басс» 2002, с.38). На фоне постоянно растущего, примерно с 1500 г., потока свидетельств сознательного различения семейств да-гамба и браччо, выводы о влиянии «доисторических смычковых» на их более поздних собратьев, едва ли могут иметь существенное значение. Для сравнения хотелось бы привести пример из истории человечества: большая часть дохристианской Европы была кельтской – так же происходит и сегодня, только еще в исторических реминисценциях и соответствующем развитии. Способы номинации, распространенные по обе стоны Альп около 1600 г., должны были способствовать определению принципиальных наименований и обозначений «времени генерал баса» и таким образом выработать каноническую терминологию для применяющихся ныне инструментов. Предположение о том, что в те годы понятие «виолоне» распространялось и на скрипичные басы, вплоть до момента появления виолы в строе C-G-d-a, должно оставаться все же только гипотезой. Это не означает, однако, что в отдельных случаях для номинации использовались обозначения, раздвигающие границы своей инструментальной группы. Так например, меньший по размерам виолоне могли называть и «Виолон — чель», без того, чтобы такое наименование как то закрепилось в теоретических и лексических анналах. Ситуация осложняется тем обстоятельством, что в немецкоязычном ареале для обозначения контрабаса употреблялись варианты «виолоне» (violone ) и «виолон» ( violon ). При том, последняя форма и д е н т и ч н а французскому традиционному наименованию с к р и п к и. Поэтому не удивительно, что неразбериха с этим термином впервые возникает у француза Жамбе де Фер (30), утверждавшего, что итальянцы называли виолоне «виолой да браччо» (viola da bracco). Несмотря на то, что перевод де Фер был признан ошибочным уже давно, по сей день авторы, видящие в этом инструменте разновидность браччо, ссылаются на него как на высший авторитет. Между тем, еще И.В.Василевски (31), ссылаясь на Г.М. Ланфранко (32), утверждал, что «большая гайге» соответствует современному контрабасу «и в Италии уже тогда его называли «виолоне» («Виолончель», 1889, мс. 83). Десяток авторов 16 – 17 вв., начиная с С.Ганасси в 1542 г. (33), а также изобразительный материал, не привлекший до сих пор должного внимания, дают соответствующие подтверждения, что барочный контрабас «виолоне» — гамбовый инструмент. Более поздние авторы запутывали дискуссию предположениями об идентичности бас-скрипки – «виолоне». Несмотря на то, что И.В. фон Василевски ( «Инструментальная музыка», 1878 г.), как и Д.Бойден (34) или В.Кольнедер (35), называя разновидности внутри семейства струнных инструментов, ограничивались тремя регистрами: дискант-альт; тенор и бас, контрабасу, как пятому колесу телеги в этой типологии, его место указывается совершенно произвольно или даже вовсе в нем отказывают. Так же и Стефен Бонта ( который ранние виолоне во всех своих работах принципиально относит к семейству скрипок) строит выводы на «обще признанной теории Эдмунда Ван дер Штретенса о виолончели как единственном басовом инструменте скрипичного семейства» (1977, 56, прим.2).

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 4 часть

Теперь хотелось бы добавить пару слов о пьесе-монологе Патрика Зюскинда «Контрабас», породившей кое-какие заблуждения. Речь о том, что надо учиться различать реальность и вымысел. У Кафки человек может однажды проснуться жуком. Это выражение фантазии автора. Зюскинд превращает в своей фантазии контрабасиста в депрессивную сценическую фигуру. Он объясняет ее в своем письме ко мне следующим образом. Инструмент как таковой его совершенно не интересует. «Мне казалось, что для изображения своего рода типажа современного человека (мужчины) лучше подойдет образ контрабасиста. Я представлял себе его — одинокого, изолированного, подавленного, болтливого и т.д.». Его контрабас как бы взятая из действительности вещь, которой вполне мог быть также альт, пишущая машинка или автомобиль, если бы главным действующим лицом стали секретарша или автогонщик». Так что пьесу следовало бы назвать «Контрабас Зюскинда». Однако люди все понимающие буквально, ищут сходства с реальностью. Как можно видеть из отдельных беспомощных рецензий, «Контрабасиста» Зюскинда принимают за «чистую монету». Об этом моноспектакле подробнее написано в программке к венской премьере, прошедшей на камерной сцене Театра в Йозефштате 9 января 1988 года.

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 3 часть

В качестве примера такого подхода приведу описание документа, который доказывает, что контрабас с конца 16 века являлся участником основного, постоянного инструментального состава ансамбля, сопровождавшего богослужения в базилике Санта Мария Маджиори в Бергамо, для тогдашней церковной музыки авторитетнейшем месте. Надо поблагодарить Бонту за то, что он документально зафиксировал более чем 50-летнюю историю некоего контрабаса в составе оркестра этой церкви, хотя выводы, им сделанные похожи на отрывок из учебника волшебников, когда он признается, что «однозначных свидетельств об использовании этого инструмента ранее 1650 – х годов не находится» (1978, с.17). Хотя я не представляю контрабас в качестве выставочного религиозного объекта, все же думаю, вряд ли церковные прелаты запрятали его на полвека за орган или бросили гнить в катакомбах как молчаливого свидетеля просчетов в смете расходов. В 1597 году этот инструмент назывался «виолоне доппио» (violone doppio), 35 лет спустя – «контрабас», а в 1653 г. – «виолоне» (1978, с.14). Уже 40 лет я пытаюсь проследить развитие контрабаса, носившего эти наименования, тем более, что в конце 17 в. его происхождение убедительно подтверждается Б.Бисмантовой и Ж Муффатом (см. ниже). Весь трагизм «контрабасоведения» в том, что поборники виолоне-виолончели не хотят удовлетворяться фактами. Стефен Бонта всерьез уверяет нас, что название «виолоне» закрепилось за контрабасом только в 18 веке (1977, с.80), а до того употреблялось только применительно к виолончели. Для подтверждения этого тезиса исследователи — поборники «скрипичных» связей — разработали и виртуозно овладели «логикой сослагательного наклонения». Опираясь на нее, им удалось даже внедрить в новейшую музыкальную лексику термин «контрабасовая скрипка». Эти манипуляции характерны казуистическим толкованием старинных источников, ставящих под сомнение их достоверность. Иоханнес Лошер (11) пытается усомниться в данных Агостино Агаццари (12) или Генриха Шютца (13) о виолоне как контрабасе, просто критикуя их как «допускающие разночтения». Лошер повторяет утверждение, будто бы со временем «violone» стал «- cello». «Загадочные» изменения в искусстве изготовления контрабасов одной семьи смычковых, превращающие их в совсем другую семью, Лошер объясняет в своей обычной манере: «Прежде всего, допустима ссылка на тип “viola-da-gamba (Банкьери 1609), даже когда нет определенной ясности (Агаццари 1607) /…/ позднее термин Violone обозначал 8-футовый струнный смычковый бас типа “viola-da-braccio”». Хотя речь идет здесь о «ссылке» на семью гамбовых, тем не менее партии виолоне того времени трактуются как партии виолончели. Что «допускает разночтения» в историческом документе – свидетельстве, представляющем два смычковых баса с шестиструнной гамбовой настройкой и дополнением – «да гамба» и «иль контрабассо», соответственно? Даже Михаель Преториус (14), пожалуй, самый цитируемый в музыкальной науке автор времени 1600 гг., получает ярлык «противоречивого». Видимо потому, что в трех томах «Syntagma musicum» не найдется контрабаса скрипичного семейства. Как и следовало ожидать, обвинения в «свидетельской ненадежности» выдвигаются и против Себастьяна де Броссарда (15), который подтвердил спустя сто лет определение «виолоне» Банкьери и Преториуса, и, как мы видим дальше, которого Лошер считает «важнейшим французским источником».

Читать дальше →

Альфред Планьявский и его правда о контрабасе 2 часть

С удовлетворением вспоминаю контакты с Тероном Мак Клером, который был в 70-х годах в США, пожалуй, единственным практически и теоретически компетентным исполнителем на виолоне. Мы двигались навстречу друг другу как бы из разных миров, скорее ощупью прокладывая путь к новым открытиям, но уверенность нам придавал материал, совпадающий в первоисточниках, которым мы обменивались. Его информационный бюллетень «Виолоне» (1), а также отдельные статьи в МОБ показывали, каким новым делом это было. К моему удивлению, он уже располагал грамзаписями исполнения Николауса Арнонкура 1954 года, сразу после их выхода в свет. Это были произведения И.С.Баха, в которых я имел удовольствие исполнять партию виолоне, вместе с органистом Густавом Леонхардом и солирующим на виолончели Арнонкуром. (AMADEO AVRS 6045, 15095). Наша дискуссия с Арнонкуром на тему: «виолон — челло», и дала старт моим исследованиям инструмента под названием «виолоне». Николаус является сейчас одним из ведущих мировых дирижеров и не стесняется признать в одном из своих писем, что «мы оба должны были больше знать о виолоне».

Читать дальше →