Юрий Павлович Чечков о фестивале «Планета-контрабас»

«… Мои записки не концертное обозрение и не аналитический очерк, но скромные рефлексии неравнодушного дилетанта...»

На орбите планета Контрабас. Сам замысел проведения Международного контрабасового фестиваля на периферии культуры да ещё в условиях освящённого меркантилизма, казалось бы, заведомо утопичен, а уж осуществление его — и тем более. Но оно, чудо — чудное, диво — дивное, случилось — таки, случилось благодаря фантастическому энтузиазму давно помыслившего прокрутить сие Александру Шило (ну конечно же, вкупе с высокими учредителями и другими членами организационного и исполнительного комитетов).

В Европе регулярные контрабасовые конкурсы и фестивали — явление само собой разумеющееся, в России они редкость. Но последние годы приятно выпадают из этого правила: в 2007 и 2009 годах в Петербурге всё по той же инициативе прошли международные конкурсы имени Сергея Кусевицкого и, наконец, в нынешнем году — фестиваль. Шесть концертов (9 — 26 октября) — для слушателей шесть праздников, и каждый из них со своим лицом. Как и полагается приличному фестивалю, «Планетой Контрабас» был предложен панорамный охват музыкальных стилей и их представителей. А включённость новинок и первых исполнений, а так же живая непосредственность исполнительских экскурсов и тот факт, что приоритет на фестивале был отдан молодым исполнителям, стали свидетельством его жизнеспособности.

Мои записки не концертное обозрение и не аналитический очерк, но скромные рефлексии неравнодушного дилетанта. Первый вечер — в прекрасном Малом зале Филармонии — по музыкальному материалу и исполнительскому представительству был мозаичен и, казалось бы, лишён концертной целостности, что, однако, вполне резонно, если посмотреть на него как на вводный в фестивальную панораму. Играл в завершении вечера и сам Александр Шило. Заслуженный артист России, за плечами которого насчитывается более трёх десятков концертных выступлений, продемонстрировал во Второй венгерской рапсодии Ф. Листа (в переложении Сергея Дягилева) завидную виртуозность и юношескую увлечённость — подстать только что выступившим молодым мастерам Игорю Елисееву и Марии Шило, недавнем его питомцам. С какой лёгкостью и шармом разыграли они Дуэт Боттезини!

Открытие же фестиваля состоялось двумя крупными композициями — концертами для контрабаса и оркестра А. Эшпая и М. Лаписа. В последнем весьма удачно (тем более что контрабасовая партия концерта профессионально насыщенна) предстал перед публикой юный иркутянин Евгений Рыжков, воспитанник Лаписа, а сейчас студент Петербургской консерватории по классу А. Шило. Концерт Эшпая, 85-летию которого открытие фестиваля и было посвящено, — перл в фестивальном ожерелье. Созданный ещё в 80-е годы прошлого столетия и справедливо относимый к ряду тех произведений, где красуются такие создания, как Концерт Э. Тубина, — наконец — то, прозвучал и у нас. «Премьера» состоялась благодаря московскому контрабасисту Заслуженному артисту России Николаю Горбунову. Здесь всё было ярко, концертно — и большая музыка, и титаническая работа музыканта; его смычок извлекал полнокровный, контрабасовый, звук, вызывая в памяти звучание инструмента другого московского мастера, Леопольда Андреева. Камерный оркестр Петербургской консерватории п/у Виктора Соболева заслуженно разделил успех всего вечера.

Второй вечер — в холодном зале Союза композиторов — своего рода отчётный акт творческой зрелости Игоря Елисеева, в прошлом артиста Мариинского театра, ныне концертмейстера группы контрабасов Симфонического оркестра г. Ставенгера на юге Норвегии. Отрадно наблюдать его увлечённость, идущую от профессионального осознания самодостаточности контрабаса как сольного инструмента. Сейчас он играет на инструменте мастера Паоло Гранчино (~1670г.). Постепенно раскрывая для себя богатые возможности инструмента, музыкант не скрывает своей радости. У себя в Норвегии он регулярный участник ансамблевого музицирования, где серьёзное внимание уделяется композициям барочного времени (авторитетный мастер аутентичного исполнительства итальянец Фабио Бьёнди нашёл на севере увлечённых музыкантов). Следует признать, истоки интереса Игоря к ансамблевой игре — в его участии в прошлом в ансамбле контрабасистов Quattro Bass, созданном Александром Шило. Для фестивального момента Игорь предложил Вторую гамбовую сонату И. С. Баха — на своём новом инструменте и, почему — то, что остаётся загадкой в системе Бьёнди, с использованием смычка с низкой колодкой (Игорь воспитан на смычке с высокой колодкой, что и было им продемонстрировано в сонате Ф. Шуберта и И. Брамса, и тем более соответствовало бы баховскому варианту). Предложение было смелое, результат интересный, но не окончательный — необходимы поиски настроения, условно ли аутентичного или нынешнего. Шубертовская соната для арпеджионе, по оценке музыкантов, прозвучала у него достойно, сделан же концерт, по общему признанию, исполнением виолончельной сонаты Брамса (ми минор). Музыкант здесь был вдохновенен и верен брамсовскому миру. В завершении концерта на бис, как и полагается «норвежцу», Игорь «пропел» 2-ю часть сонаты Э. Григ. Успеху концерта содействовала пианистка Светлана Медведева. Вечер прошёл под знаком высокой этики.

В третий вечер — в ухоженном зале Шереметевского дворца — концертмейстер контрабасовой группы Академического симфонического оркестра Петербургской филармонии Артём Чирков познакомил публику с рядом оригинальных, написанных для контрабаса, композиций — от «школьной» классики (А. Мишек и Дж. Боттезини) до редких «гостей» у нас (Ф. Прото и М. Гайдош). Признаться, от фестивального выступления музыканта такого ранга, как Чирков, в праве ожидать дер зновений никак не ниже Сонаты «1963» Ф. Прото и «Invocation» М. Гайдоша. Неслучайно последние, и особенно сольная композиция Гайдоша, в исполнение Артёма вызвали у публики живой интерес.

Концерт следующего вечера — в том же дворце — был выстроен и проведён как живое музицирование — общение, далёкое от академической отстранённости. Слушателям было предложено музыкальное действо из второй половины 18-го века: в обрамлении Приветственной симфонии Й. Шпергера (с лицедейством постепенного заполнения артистами оркестра эстрады) и «Прощальной» И. Гайдна (с лицедейством ухода их) были исполнены контрабасовые концерты К. Д. Диттерсдорфа и его ученика Я. Ванхаля. В сольной партии предстал Ринат Ибрагимов, концертмейстер группы контрабасов London Symphony Orchestra, профессор Школы музыки и драмы «Гилдхолл» и Королевского музыкального колледжа (Англия). Носитель лучших тенденций московской контрабасовой школы, музыкант широкой профессиональной культуры Ринат Ибрагимов с удовольствием откликается на «начинания» своего петербургского собрата Александра Шило. Для фестивального концерта он приготовил сюрприз, сделавший исполнение произведений венских классиков «премьерой», — провёл исполнение на инструменте в оригинальном, венском, строе, что сообщило исполнению изначальную естественность, а звучанию контрабаса мягкость виолоне. Надо сказать, что старый венский строй не совпадает не только с современным, но и с тем, что использовал Йозеф Кемпфер на своём трёхструнном «Галиафе», когда в 1881 году исполнил в Петербурге концерты Ванхаля и Гайдна. Нестандартности звучания сольного инструмента подстать было на вечере и далёкое от академического снобизма музицирование Назара Кожухаря и его друзей из The Pocket Symphony — живой разумный аутентизм отличает исполнительский почерк сего ансамбля. Поистине, слушателям было предложено войти и пожить в атмосфере исчезающей патриархальности с её барочно — раннеклассической орнаментальностью и чудесным миром, по О. Шпенглеру, «зримой камерной музыки, изогнутой мебели, зеркальных комнат, буколических стихов и фарфоровых групп» — всей той культурно — бытовой атрибутикой, что служит безусловным артефактом времени именитой Марии Терезии и сына её Иосифа.

В пятый вечер — в Союзе композиторов — выступали молодые артисты, способные украсить любой добротный оркестр — но особой радости вечер не принёс: нарушена была фестивальная этика. Фестиваль — не состязание конкурентов, но дружественный смотр, показ своего искусства. На деле же вечер прошёл как противостояние двух индивидуальностей, отчуждённо настроенных друг к другу, как противостояние стилевых особенностей двух контрабасовых школ нынешнего покроя (на этом фоне «беспартийная» позиция пианистки Марии Черноусовой, заслуживает быть отмеченной как положительная). Свои программы предложили лауреаты последнего конкурса имени Сергея Кусевицкого Мария Шило и Григорий Кротенко. Мария выступала в первом отделении (момент, прямо скажем" не выигрышный для любого) и выказала высокий академический стиль в исполнении всей программы, стилистически выдержанной (М. Глиэр, Н. Рота, П. Чайковский, Дж. Боттезини). Наиболее удались предложенные части из Концертного дивертисмента Роты и Концонетта из скрипичного Концерта Чайковского. Игру Марии Шило устойчиво отличает сдержанная манера в подаче эмоций, выжимание слезы не допускается, как не допускается и интонационная расхлябанность — держится чистота стиля Петербургской контрабасовой школы. И в этот вечер она была верна себе. Но нельзя забывать, что артист повязан с залом. А уж зал — то всегда требует себе от артиста жертвенных приношений, и в нынешних условиях культурного дефицита, в коем шоуменство «по умолчанию» освящено «свыше», «чистота стиля» для него — пустая отвлечённость. Что и выявлено было во втором отделении «размагниченным» выступлением Григория Кротенко с его острым ощущением эстрады. В самой программе молодого московского музыканта было большое простора для самопоказа (пьесы из Э. Гранадоса, Вагнера, дуэты Боттезини, Kol Nidrei М. Бруха). Основной акцент выступления падёт, как предполагалось, на бруховский шлягер. И впрямь, отдельные разделы пьесы были выгодно поданы — и всёже успеха, шумного, Григорий добился не здесь, а дуэтах Боттезини в содружестве с молодыми московскими музыкантами Асей Соршневой (скрипка) и Евгением Румянцевым (виолончель), где контрабасист предстал по преимуществу не в своём качестве, а в качестве устроителя некоего зрелищного представления. Безусловно, музыкант, наделённый разносторонним (!) художническим даром, как Григорий Кротенко, заслуживает одобрительных аплодисментов, и уж тем более заслуживает их музыкант, если они, эти самые пресловутые концертные ингредиенты, не включены им в сверхзадачу (!) его исполнительской деятельности, как это у Марии Шило.

Прозвучавшие на заключительном вечере — вновь в чудесном Малом зале — номера из опер Чайковского и кантатно — ораториальные композиции Н. Екимова и И. Воробьёва придали фестивалю как контрабасовому действу дополнительный расширительный смысл. Если с аранжировками А. Мирзоева сцен из «Евгения Онегина» и А. Дягилева сцен из «Пиковой дамы» петербургская и московская публика в какой-то мере уже знакома — причём с обязательным участиям в сольных партиях Елены Корженевской, — то Voce mea. Екимова и Stabat Mater Воробьёва прозвучали впервые. Эти инструментально — хоровые полотна, равно как и Requiem Воробьёва, заслуживает и повторных исполнений, и отдельного о них разговора. Секстет контрабасов Quattro Bass + был тогда единственным оркестровым голосом во всех номерах. Сия феноменальная по своей уникальности музыкально — исполнительская структура, рождённая неугомонной энергией доцента Шило А. А. из студентов его класса Петербургской консерватории, вот уже на протяжении десятка лет стабильно появляется на различных концертных площадках Петербурга. Через Quattro Bass прошли и Чирков, и Елисеев, последние годы в нём лидирует Мария Шило. В самом рождении и успешном функционировании сего самобытного ансамбля видится одно из свидетельств творческой жизнеспособности петербургского культурного сообщества. Озарение Шило было подхвачено в композиторской среде. И неудивительно, по передаче глубины тембра, по красочности звучания, по способности к нюансировке возможности ансамбля из 4-6 контрабасов уникальны. Накоплены — исполнены и ждут исполнения — десятки аранжировок Мирзоева и Дягилева. С расчётом на Quattro Bass + в своё время написаны были и исполнены Requiem Воробьёва и опера Г. Корчмара «Контрабас», а сейчас вот ещё две новинки Екимова и Воробьёва. Профессионализм ансамбля, равно как и отдельных участников его, бесспорен, высокие оценки специалистов и слушательские симпатии подтверждаются с каждым его выступлением — при всём при этом общественный статус ансамбля, смешно сказать, так и остаётся «самодеятельной забавой» доцента Шило А. А.

Мои пожелания «Планете Контрабас» — оставаться на орбите! Академии же контрабаса имени Сергея Кусевицкого — обрастать друзьями и продолжать быть той обсерваторией, откуда ведётся надёжное слежение за движением оной Планеты!

Ю. Ч.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.